История Бальзама

фантастическая поэма

В начало

Назад... (часть I)

Часть II

Радушный свет харчевни милой

Газон ухоженный ласкал.

Сонм мотыльков за заводилой

В лучах рассеянных порхал.

Песок лежал кривой дорожкой,

Желтея в зелени травы.

Забор хромой, подпёртый сошкой,

Всплывал из сумерек канвы.

Сиянье ламп слегка дрожало,

Дом покидая из окон

И распыляясь в ночь бежало,

Щадя природы юный сон.

Чуть в стороне от заведенья

Предметы кутались во мрак

И нужно было бы знаменье,

Чтоб не набресть на буерак.

Но я его имел, похоже,

Поскольку, цел и невредим,

Добрёл сюда с мечтой о ложе,

Душком стряпни сопроводим.

Желанье кушаний отведать

Тех, что мой нюх учуял тут,

Как танк тащило внутрь — обедать,

Плюя на то, что нас не ждут.

Когда б не слабость и усталость,

Я б свой желудок усмирил,

Но сил осталась сама-малость,

И аромат меня сморил.

«Все неприятные сюрпризы

Не стоят супа и котлет.

Да разве пить и есть — капризы?

Без них и жизнь — не жизнь. О нет!

В таком радушном, милом месте

Меня, конечно, угостят.

В кружок посадят — выпьем вместе —

Часы в беседе пролетят.

Потом хозяева покажут

Приятный тихий уголок

С постелью чистой. Всем уважат.

Оставят в печке уголёк...

Ну разве как-то по-другому

Могёт здесь все произойти? »

Пока я думал так, то к дому

Вдруг умудрился подойти.

Дверь на распашку. Я замялся.

Донёсся говор, шутки, смех.

Шагнул вперёд и оказался

Совсем один в виду у всех.

Мой торс проём прошёл нормально.

Рюкзак, однако ж, в нём застрял

И, извиваясь аморально,

Чего я там не вытворял,

Пытаясь с меньшим униженьем

Конфуз сей как бы разрешить.

Толпа сперва с пренебреженьем

Смотрела, как я потрошить

Мешок свой собственный пытаюсь,

Потом забрезжил интерес,

И вот уж центром я являюсь

Вниманья нескольких повес.

Те, что не слишком опьянели,

Пари друг с другом заключать

С безмерной наглостью посмели:

Удастся ль мне мешок изъять?

Сколь скоро это приключится?

И по каким таким частям

Он в результате разделиться

Должён, чтоб быть и там, и сям:

Частично здесь — внутри таверны,

Частично, так сказать, вовне.

Но ставки были их неверны —

Я преуспел в трудах вполне.

Рюкзак, слегка сменивши форму,

В конце концов пролез за мной,

И общность вся, подобно шторму

Завыла тут же за спиной.

Не торопитесь удивляться,

Где повернул я оверштаг.

Для тех, кто слаб, чтоб догадаться,

Я объясняю. Было так:

Рюкзак в отместку за насилье

Вернул мне весь потенциал,

И я, подкошенный, в бессильи,

Чуть носом пол не пропахал,

Но руку выпростал поспешно

И тем себя притормозил,

А зад мой лёг весьма потешно

Под взгляды здешних заводил.

Я руки вытащил из лямок

И выполз из-под рюкзака.

Из всех егойных заподлянок

Подлее я не знал пока.

Меня мгновенно окружили

Завсегдатаи кабака.

Они, как видно, не тужили

И все схватились за бока.

Смех продолжался полминуты,

Потом, передохнув едва,

Разговорились баламуты —

И не в одно ведь и не в два —

В десяток каждый горл и ротов...

Пардон, горлов и ртов... хотя

Ещё раз строчку проработав,

“В десяток ртов” оставлю я.

Всё очень просто объяснялось.

У всех здесь были двойники.

И врозь, и группками слонялось

Их здесь вполне, чтоб две руки

Мне вмиг по плечи оттоптали,

Когда б я их не подтянул.

Моё движенье увидали,

И стал помалу тихнуть гул.

– Откуда ты такой, приятель? –

Услышал я над головой,

– Видать, под мухой был создатель,

Когда трудился над тобой.

Но, но, полегче, – огрызнулся

Я тут же, вверх подняв глаза.

А там верзила улыбнулся

Меня повыше в два раза.

Осёкся я. Он протянулся

Ко мне руками, подхватил.

Я с дуру чуть не трепыхнулся

Чуть пот меня не окатил,

А он всего лишь осторожно

Поставил на ноги меня.

Я отдышался как возможно,

Нервишки шалые кляня,

И отряхнул себя от пыли.

Момент неловкий наступил.

– Ну что, откуда вы прибыли? –

Ещё один мужик спросил.

С ответом я слегка замялся.

– Смотри-ка, он совсем один, –

Шумок вокруг меня занялся.

– Какой-то странный господин.

– Такого быть вообще не может.

– Но вот ведь — есть. Сам посмотри.

– Ох, любопытство меня гложет,

А что же у него внутри?

Потом один из них решился

Слова собратьев обобщить

И речью краткой разродился:

– К чему напрасно воду лить?

Эй, парень, что это с тобою?

Где все твои другие Я?

Могу ручаться головою —

Их хватит лишь на воробья!

– Боюсь, что я, устав с дороги,

Понять не в силах вас сейчас, –

Ответил я. – Не держат ноги,

В глазах троится. В самый раз

Поесть немного, если ужин

Ещё остался... И обед...

Принятьем пищи удосужен

Давно я не был. Вряд ли вред

Мне причинят такие яства:

Коли по запаху судить,

Таверна эта — храм, где паства

Желудку чтит богослужить.

– Вот это да! Сказал красиво! –

Воскликнул из-за стойки хмырь

И разложил на ней игриво

Тарелок кучу во всю ширь.

Детина, что помог подняться,

Точнее — несколько детин,

Вдруг в бок локтями стал лягаться —

Очередями. В миг один

Я чуть опять не распластался.

Верзила ж хором подмигнул,

Десятком ртов заулыбался,

И к стойке веер рук махнул:

– Ну, раз ты смыслишь в угощеньях,

Кок угостит тебя, малой.

И где-то в задних помещеньях

Кастрюльный лязг пошёл волной.

– Не будем с гостем неучтивы.

Пусть отдохнёт, поест, поспит, –

Раздались тут речитативы.

– А с кем поспит?

– Кто там острит?!

– Да это твой двадцатый номер.

– Ну и балбес, ну я его!

– Ох, я уже от страха помер.

– Дурак!

– Да ладно, ничего.

А между тем в двери за стойкой

Образовалась вдруг мадам.

Поднос с едой, бутыль с настойкой

Она держала: – Суп не дам

Вы поздновато заявились...

Ба! Что за чудо? Он один!

– Мы тоже только что дивились...

Но баста, щас не до смотрин.

Я подкрепился, ощущая,

Что все хотя бы парой глаз

Меня буравят, изучая,

Как чукчи в тундре — ананас.

Однако голод оказался

Сильнее всяких неудобств,

И я с тарелкой подвизался,

Не замечая редких жлобств.

– Вы не сердитесь, все под мухой, –

Мужик за стойкой говорил. –

За пивом, хряпсом, медовухой,

Бывает, бутыль отворил —

И уж отчёта никакого,

Что накричал, что сотворил...

– Хм, хряпс? Признаться, я такого

Не знал...

– Ну, финик отварил

В пятипроцентной смеси спирта

С тремя настойками из трав:

Полыни, вереска и мирта

И можно хряпать.

– Да, ты прав.

Водой в нём, кажется, не пахнет —

Такой напиток пить нельзя.

– Вот-вот. Лишь хряпнешь — так шарахнет,

Что даже ползаешь скользя.

Закончив ужин, отказался

Я и от хряпса, и от вин,

Поскольку, если б нализался,

То наломал бы здесь дровин,

А я хотел интеллигентным

Всем показаться — мол, мне на-

слажденьем их амбивалентным

Не быть прельщённым ни хрена.

– А что, дружище, за бутылка

К доске прибита у моста?

В ответ коварная ухмылка

Скривила бармена уста.

– У входа в наш посёлок что ли?

Водичек то особый знак —

Эмблема горной сей юдоли:

Какой бы ни был ты мастак

По части пьянства, не надейся

До дна такой сосуд испить.

Как говорится — хоть залейся,

Лишь покажи, куда налить.

Тут визави мой потянулся,

Двухгорлый вытащил пузырь,

Но я сейчас же встрепенулся:

– Ну, подведёшь под монастырь.

– Ты угадал, далёкий странник...

Ой, дальний, я хотел сказать.

Тут под горой есть чудный краник —

Торчит из склона. Показать

Его тебе я обязуюсь.

Источник там. Течёт бальзам.

Возле него порой тусуюсь,

Признаться честно, я и сам.

Остатки храма на вершине

Стоят безмолвно с давних пор,

Скрываясь в облачной перине,

Держа с природой дикой спор.

Там легендарные монахи

Века творили чудеса,

Но превратились все во прах и...

И унесли на небеса

С собою тайну появленья

Под их жильём, внутри горы

Напитка крепкого теченья,

Чьи столь лечебные пары

Снискали общее признанье.

Бальзам в бутылки в два горла

Мы разливаем и названье

Он дал сему “гнезду орла”.

– Водички?

– Да. Ну, опрокинем?

– Пардон. Мерси. Не в этот раз.

– Как скажешь, друг. А может, двинем

На склон, прям к крану?

– Нет, я — пас.

И что, у вас все поголовно

Пьют то, что из горы течёт?

– Ну, знаешь... Говоря условно,

Ценители наперечёт.

И ваш слуга покорный тоже

Мнит, что примазан в их число.

Я про себя подумал: «Боже,

И как меня к ним занесло?

Теперь, пожалуй, мне понятно,

Откуда взялись двойники:

Здесь все так пьют, что, вероятно,

Глаза шалят, озорники.

Ведь если выпивка потоком

Течёт из недр прямо в рот,

Готов поспорить, перед оком

Один мерещится, как взвод».

– Так сколько там с меня за ужин?

– Нисколько. Завтра мой кабак

Весь будет местными запружен —

Проверить, верно ль, что чужак

Здесь небывалый объявился:

Одна — О ужас! — ипостась.

Я в жизни круче не дивился.

Уверен, весть уж понеслась

По всем окрестностям... Однако

Увлёкся я, прошу простить.

Тут номер два и три по знаку

Старшому стали плешку бить.

Ну хватит, хватит, – тот взмолился. –

Ошибку, братцы, осознал.

– Не видишь, гость наш притомился? –

Четвёртый номер указал.

– Ну что же, если вы не против,

Я вас в покои отведу.

О нет, – ответил я, – напротив,

Я от усталости сижу

Лишь на последнем издыханьи —

Вот-вот со стула упаду.

– Так вы сказали б мне заранье.

Помрёте — мне гореть в аду.

Пойдёмте.

Я поднялся с места,

И мы пошли с его гурьбой.

Из зала, видно, в знак протеста,

Тот час вослед раздался вой.

– Вы извините их.

– Конечно.

– Они пьяны. Болтают чушь.

Отводят душу здесь беспечно.

Да и вообще. Ведь это глушь —

Не образован каждый пятый...

Ну вот, пришли. Приятных снов.

И бармен мой, слегка поддатый,

Всем скопом личным был таков.

Я осмотрелся. Оказалось,

Что красота покоев сих

С названьем громким не вязалась.

Остаться в них мог только псих.

Но тот, кто в горы ходит летом,

А впрочем, также и зимой,

И так уже слегка с приветом,

В чём грешен и рассудок мой.

Я опустил многострадальный

Рюкзак свой на пол и упал

На постамент монстроидальный,

Где до утра так и проспал.

От стука утром я проснулся:

Стучали в дверь и... в голове.

Я с раздраженьем чертыхнулся,

Что уже было не внове.

Все звуки отзывались эхом

В отяжелевшем черепке,

Как будто я вчера с успехом

Нырял в бальзамовой реке.

Я наконец сказал: – Войдите.

Дверь заскрипела, на порог

Ступил хозяин. – Что, всё спите?

Я вам принёс глинтвейн и грог.

– Совсем вы спятили, наверно.

В глазах темно, в ушах шумит,

Себя я чувствую прескверно,

А он стаканами гремит.

– Прошу прощенья. Раз так плохи

Дела у гостя моего,

Бальзам примите: вирус, блохи —

Зараза вся — мрёт от него.

– Не вирус это.

– Перепили?

– Дурак. Мигрень.

– Тогда бальзам...

– Да что б тебя в нём утопили!

– Я б с радостью макнулся сам,

Но кто же мне сие позволит?

Тогда не хватит для других.

– Да, это явно обездолит

Всех собутыльников твоих.

– Ну ладно. Что же вы хотите?

– На завтрак что?

– Баран, омлет...

– Тогда две штуки принесите.

– Чего, баранов?

– Нет, котлет!

– Бальзам от боли вас избавит.

– Охотно верю, но потом

Кто меня на ноги поставит?

– Я помогу... мы всем гуртом.

– Не надо. Есть в мешке лекарства.

Таблетку выпью — и здоров.

Зачем мне лишние мытарства?

– Ох, наломаете вы дров!

Таблетки — гнусное плацебо.

К тому же лечат не всегда,

А наш бальзам, свидетель — небо,

Отменный доктор.

– Ерунда.

– А вы попробуйте разочек.

Всего лишь рюмочку.

– Ну вот.

– Я ж не сказал — десяток бочек.

– Ну ладно, выпью.

– Обормот!

Не мог что ль сразу согласиться?

Тебе грядёт нелёгкий день:

Тут любопытных полк стучится —

Хотят таинственности сень

Слегка развеять над пришельцем:

Откуда взялся? Кто таков?

Пока вещал он, между дельцем,

Я сделал парочку глотков

И чуть на них не поперхнулся,

Услышав бармена слова.

– Скажи-ка, парень, ты рехнулся?

Бальзамом пухнет голова?

Неужто будут мне допросы

Пьянчуги эти учинять?

– Ну зададут о том вопросы,

О сём — делов минут на пять.

– Неси-ка завтрак, а об этом

Поговорим чуть погодя.

– Вам чай с нугой или щербетом?

– С вареньем.

Вышел он, гудя

Себе под нос слова сердито,

Но возвратился тот же час

С едою. Было всё накрыто

И, словно по команде “фас”,

На завтрак бросился я рьяно

И блюда быстро все умял.

Стряпня попалась без изъяна

И через час я весь сиял.

Башка прошла. Живот — набитый.

Погода — диво. Просто рай.

Но тут с улыбкой нарочитой

Ввалился в комнату бугай —

Один из тех, что накануне

Так лясы об меня точил,

Что будь он в зале, на трибуне,

Медаль б за доблесть получил.

– Здорово, путник. Отоспался?

Поел? Попил? Пора начать

Приём всех тех, с кем отказался

Вчера болтать и стал ворчать,

Что отупел с дороги малость.

Теперь, по виду, ты воскрес.

Надеюсь, эта оклемалость

В мозгах продолжит свой прогресс

И сможешь ты старейшин встретить,

Чтоб утолить их интерес.

– Я тем скорее им ответить

Смогу, чем раньше ты, балбес,

Их позовёшь и испаришься,

Пока язык не открутил.

Уверен, что ты им гордишься.

Лишь им тебя Бог и снабдил.

– Могу поспорить, вам завидно.

– Ты ещё здесь?

– Уже бегу.

Брюзжанья ваши неликвидны

И я терпеть их не могу.

Хмырь скрылся раньше, чем достойный

Успел придумать я ответ.

Он был бы менее пристойный,

Чем всё, что слышал белый свет.

И только я вздохнул свободно,

О дверь раздался дробный стук.

– Не будет ли вам так угодно

Спуститься вниз, наш новый друг?

Дверь приоткрылась, там стояло

Скопленье местных мужиков.

Самих их, может, было мало,

Но двойников и тройников!...

Я понял, что отговориться

Сегодня уж не светит мне:

Лишь незнакомец очутится

В такой заброшенной стране,

Как любопытные плодятся,

Что тараканы из щелей,

И возле нового толпятся,

Как слуги возле королей.

Они хотят услышать срочно,

Как люди “за морем” живут,

И обсуждают то заочно,

Пока их снова не прервут

Неординарные событья.

И всё по новой, без конца,

С непринуждённостью и прытью

Из-за воздействия винца.

Но это было отступленье.

С эскортом вышел я в народ

И он в порыве исступленья

Чуть не пресёк мой древний род:

Мужчины, женщины, детишки,

Едва заметив профиль мой,

Сажая друг на друге шишки,

Сомкнулись плотною стеной

Вокруг таинственной персоны,

Которой я, понятно, был.

К тому ж, напитками гарсоны

Давно поддерживали пыл.

И потому любые чувства —

Страх, удивленье, интерес —

Попёрли без прикрас искусства.

Какой уж тут вам политес!

Спасибо, что хоть не убили.

Но тут мои проводники

Толпу собою оттеснили

И закричали:

­– Говнюки!

Да разве так гостей встречают

Водички, славный город наш?

Все эти вопли удручают.

С чего такой ажиотаж?

Хотите с гостем пообщаться,

Так поучтивей надо быть,

А то он может попрощаться

И с околичностью отбыть.

Тогда лишь буйство прекратилось.

Харчевня замерла, хотя

Шептанье сзади доносилось

И где-то плакало дитя.

Начнём, – сказал один из местных. –

Вчера забрёл к нам индивид,

Который кроме форм телесных

Имел один субъектный вид —

Или плеяду, тень, обличье,

Как мы привыкли говорить, —

Довольно сильное отличье,

Вниманье чтоб не заострить.

Для нас десяток воплощений

Обычный факт, и не понять,

Какой цепочке превращений

Сие явленье приписать.

Давайте ж мы у гостя спросим

Во-первых, как его зовут,

А во-вторых, сказать попросим,

Где одноликие живут.

Оратор с этими словами,

В полоборота встал ко мне,

Сплёл пальцы рук под рукавами

И закрепил их на ремне.

Цвет населения Водичек

Весь замер. Что же мне сказать?

Я не писал передовичек

И никогда не мог связать

И пары слов перед собраньем,

Столь представительным, а там

Тянули шеи со стараньем

Буквально все, включая дам.

– Я в затрудненьи, право слово, –

Промямлил я, – Издалека

Я к вам пришёл без чувства злого,

Надеясь, что для ходока

Найдётся здесь уютный домик —

Ведь столько вынес я в пути,

Что приключений всех на томик

Стихов я мог бы наскрести,

Коль был бы вроде как поэтом,

Но я по жизни не поэт

И лишь в подпитии отпетом

Могу сложить дурной куплет.

Имею имя я простое,

Хотя и странное чуть-чуть:

Я — Дрим, и Я моё — густое

И не размножено ничуть.

То есть, я прибыл к вам оттуда,

Где даже парочка плеяд

Была б расценена как чудо,

А уж про дюжину навряд-

ли кто всерьёз поверит —

Точь в точь, как вы в меня с трудом —

Скорей подумает, что бредит,

И сам отправится в психдом.

– Как далеко лежит чудная,

Столь необычная страна?

Согласны мы, что вас не зная,

Отвергли б мысль, что есть она.

– Ответить точно затрудняюсь,

Так как два дня тому назад

Упал я, дико извиняюсь,

С тропы в овраг, и не на зад,

Как то случилось, будь я профи,

А на макушку в самый раз,

И в тот же миг маршрут Дрим-трофи

Созвездьем сыпанул из глаз.

И я, прийдя потом в сознанье,

Не смог вершин вокруг признать:

Слух, зренье, нюх и осязанье

Вдруг сбои начали давать.

Я до сих пор не представляю,

Где очутился, да и как.

Вам объяснить предоставляю

Весь этот сказочный бардак.

– Легко сказать — но сделать сложно.

Сперва должны мы всё понять.

Совет учёных вас, возможно,

Захочет прежде изучать.

– А то других хлопот мне мало!

– Хотите знать дальнейший путь?

– Хочу.

– Тогда вам не пристало

Ломаться.

– Ладно. В чём же суть?

– У нас здесь туго с мудрецами.

Водички — попросту курорт.

Здесь отдыхают месяцами,

А самый популярный спорт —

Питьё бальзамов и настоек,

Битьё баклуш, чёс языком,

А тех же, кто особо стоек

Ждёт заплывание жирком.

Найти здесь светоча науки

Не то чтоб трудно, просто он

Скорей всего, наложит руки

На бочку, если не бидон,

Какого-либо из напитков,

Что славят повсеместно нас,

Обычно пьются без избытков

И отправляют на Парнас

Любого умника мгновенно,

Поскольку он к ним не привык.

Так вот, скажу вам откровенно

Без приукрас и закавык:

В Водичках вряд ли вам случится,

Узнать, что с вами сотряслось

И что, быть может, приключится...

Но тут из зала донеслось:

– Эй, погоди!

– Ну в чём там дело?

– Есть постоялец у меня...

Тут всё собранье загалдело,

И вышла в центр, семеня,

Одна из дам. Хотя росточком

Она не очень удалась,

Но в ширь по всем пикантным точкам

Её фигурка раздалась.

– При чём здесь чей-то постоялец?

– А он учёный.

– Шутишь!

– Нет.

– Да ты ведь кроме своих пялец,

Белья, закусок и котлет

Не знаешь толк ни в чём серьёзном.

– Однако он учёный, да.

– Пусть так. В запое одиозном

Он должен точно быть тогда.

– Он трезв, как стёклышко.

– Не верю.

– Ну и дурак, ведь я не вру.

– Кто эту зычную тетерю

Сюда пустил?

– Так поутру

Сама пришла я.

– Ну спасибо.

Ну удружила. Ну дела...

Оратор тут запнулся, ибо

Она затрещину дала.

– Вы двое, бросьте пререкаться, –

Хозяин бара тут же встрял, –

То может правдой оказаться,

Что гость мадам не одобрял

Сырой закон. Давайте сходим

К ней в гости —– благо, рядом тут.

– Вот это верно. Чушь городим,

Минуты ж мимо зря идут

И драгоценный муж учёный

Меж тем рискует исчерпать

Свой стоицизм. Стакан гранёный

Предметом изученья стать

В любой момент вполне достоин.

Поторопиться надо нам,

И если вдруг уже он споен,

Ох я вам, спорщики, задам!

И вот мы дрогнули всем скопом.

Мадам нас к дому привела.

Тут и последним остолопам

Вдруг стало ясно, что дела

Точь в точь сценарий повторяли,

Который выдвинул один

Из местных: хоть мы поспешали,

Мудрец уже прибрал кувшин.

Когда добрались мы до дома,

Он на веранде восседал:

Плюгав, лобаст, росточком с гнома —

Типичный умник.

– Что, не ждал? –

Взамен приветствия сказала

Домохозяйка со двора.

Рука с кувшином задрожала

И опустилась.

– Но пора

Уже слегка мне подкрепиться,

Поскольку завтрак ваш был так...

Э-э-э... субтилен. И не надо злиться...

– Так что ж вы пьёте натощак?

– Вино — не водка, не подкосит,

Врачует большинство расстройств,

И организм порою просит

Принять из-за полезных свойств.

К тому же, сами вы признали,

Что утром трапеза была

Не столь обильна...

– Вы видали?!

– ...И сытых чувств не родила,

А аппетит лишь раздразнила.

Потом умчались вы стремглав,

Меня оставив ждать уныло,

Не предоставится ль халяв

По части гренок иль галушек.

Но мне найти не удалось

Здесь, кроме двух мышей и мушек,

Ни крошки. Да, вот, на авось

Кувшинчик в погребе попался.

– Так ты и в погреб залезал?

– Когда б я знал, то столовался

Не здесь — в таверне.

– Всё сказал?

– Да нет. Хочу спросить, хозяйка,

Что за толпу ты привела?

Смотрю — просторная лужайка

Битком. Поди, здесь полсела?

– По делу важному пришли мы, –

Заговорил один из тех,

Что были непоколебимы

В желаньи мне помочь наспех.

– У нас в селеньи объявился, –

Продолжил этот говорун, –

Один субъект. Он заблудился,

Попав в грозу... или бурун...

Забыл я что-то, но не важно.

Суть в том, что он издалека.

Причём настолько эпатажно,

Что у него — ни двойника.

– Да-а-а. Вы порядочно набрались, –

Заметил светоч, только что

Хотевший сам принять.

– Собрались

Мы не затем, чтобы ничто-

-жество какое-то хамило

Нам здесь в глаза, пошли братва,

Раз самомненье ум затмило.

– А может мысли, где жратва.

Толпа недобро загудела.

– Чего ж сюда тащились мы?

– Всем этим склокам нет предела!

– Ну, хватит всякой кутерьмы!

Пока они так выражались

И выходили со двора,

С энтузиастами мы жались

В углу, там дров была гора.

И постепенно воплощений

Шеренги мимо протекли.

– Должны мы попросить прощений,

Что вас сюда приволокли, –

Сказал хор Я из активистов.

Тут нас голодный увидал

И после охов и присвистов

Ко мне немедля подбежал.

– О матерь божья! Не солгали.

Или мне плохо от поста.

– А что ж вы, умник, полагали? —

Конечно здесь мы неспроста.

– Я ж потому и не поверил,

Что я — профессор...

– Кислых щей.

Учёный гневным взглядом смерил

Того, кто схлопотать лещей

Так нагло снова напросился.

Заткнись, – прикрикнул старший, – но

Я б прежде всё же извинился,

Чтоб дать понять, что не говно.

– Прошу прощенья.

– Принимаю.

Теперь давайте в дом войдём,

Иначе, как я понимаю,

Зевак обратно привлечём.

И вот внутри мы оказались:

Профессор, я, хозяйка и

Два местных — те, что увязались

Ещё с утра за мной. Ну и

Решил компанию составить

Бармен таверны, где я спал.

– Позвольте мне себя представить, –

Учёный, торопясь, начал.

– Пеон. Рад встрече.

Я ответил,

Что Дрим меня зовут. Тогда

Намёк он сделал, что отметил

Бы это. Все сказали да.

Я отказался, но напрасно.

Их было больше в много раз

С учётом всех плеяд и ясно,

Что среди них полно зараз.

Они мгновенно побратались,

Сказав, как всех их величать,

И за посуду похватались,

Чтоб дело весело начать.

Бармен по кличке Бормотуни

Разлил по чаркам весь кувшин.

Стекольный “динь” и “клак” латуни

Немедля возвестил почин.

Один из местных, званный Прямом,

Сказал заумный первый тост,

Вдруг возомнив себя Хаямом.

Потом поднялся во весь рост

Второй из местных — Ждища Дружный,

И произнёс тост номер два.

Посуда издала натужный

Крик, не разбившись лишь едва.

Потом мадам Церцилья тоже

Ввернула к месту пару слов.

А про закуску все, похоже,

Забыли. Ни тебе мослов,

Ни балыка, ни буженины.

Но к счастью вспомнил тут Пеон,

Что пьют-то в общем без причины,

К тому же — не “Наполеон” —

То есть напиток не из лучших,

Что водичяне могут пить.

Чтоб не сжимать голов опухших

Потом, они решили быть

Чуть поумеренней в застолье.

Вернемся к делу, – Прям сказал, –

Коль дать нам в выпивке раздолье,

Никто б и лыка не вязал

Через минуту...

Извините.

Я упражняюсь каждый день

И перед гостем не черните

Меня, раз вас самих мигрень

С питья нещадно пробирает, –

Тут Бормотуни завопил, –

Меня в Водичках каждый знает.

Я с детства всё, что льётся, пил,

И вот — живу себе прекрасно.

– Ну, этим здесь не удивишь, –

Заметил Ждища, – всем же ясно

В Водичках пить не запретишь.

Здесь виноделье и культура —

Одно единое звено.

И всё ж бальзам и политура

Друг другу не чета. Вино,

Что из кувшина мы хлебнули,

Учтиво пойлом назову:

С него и ноги как ходули

И ощущенья как в хлеву.

Какой-то импорт низкопробный...

– Да как ты смеешь, пьяный сыч,

В глаза мне монолог подобный

Бросать? – раздался трубный клич

Хозяйки дома уязвлённой, –

Чего ж ты сам принял дерьма?

С ухмылкой Ждища затаённой

Ответил: – Так ведь задарма.

Кувшин Церцилья ухватила

И в раздражении ушла.

– С хозяйкой вам не подфортило,

Профессор. Даже мысль пошла

Чтоб алкоголь везти в Водички.

Его вывозят круглый год.

Уклад, традиции, привычки —

Всё попрано. Что за народ?

– Мы отклонились вновь от темы, –

Напомнил Прям, – пришли сюда

Для разрешения проблемы,

Но не годится никуда

Ни наш настрой, ни странный метод.

Пора всерьёз поговорить,

Пока гостеприимный этот

Край гость не стал зло поносить.

– Так в чём же трудность иностранца?

Он потерял своих плеяд?

Иль обморозило засранца

Средь гор? Помочь я буду рад.

– Мудрец никак уже под мухой!

Неужто с кружки развезло?

– Я, как учёный, с этой штукой

На ты. Со мной вам повезло.

С сомненьем Прям взглянул на Ждищу.

Тот на бармена пасовал.

Пеон, похоже, дал им пищу

Для размышлений.

– Ну, провал, –

Подвёл черту спустя мгновенье

За всех троих мой друг бармен.

– Сопляк, ты это откровенье

Попридержал бы, а взамен

Я б просветил вас по проблеме, –

Учёный быстро возразил, –

Но вам хоть кол теши на теме,

Никто так и не огласил,

Что с индивидом приключилось?

Как вопреки законам всем

Сё воплощенье очутилось

Одно... Да, часом он не нем?

Поспешно я прочистил глотку:

– Суть в том, что я один всегда.

Через хребет я делал ходку

И вдруг случилася беда:

Неосторожно оступился,

Упал, очнулся, но увы,

Как ни старался, как ни бился,

Не смог прочистить головы.

Чужою местность вся вдруг стала.

Пришёл сюда блуждая я.

А здесь деревня посчитала,

Что сущность не в себе моя.

– Могу понять народ я местный, –

Пеон, кивнув, проговорил, –

Для них ты — человек чудесный:

Поверить, будто сотворил

Всевышний нечто в этом роде,

Отнюдь не просто. Люди тут

Провинциальны по породе

И свет учения не чтут...

Но, но, полегче, – возмутился

Бармен, – не так уж мы темны.

Коль степень есть — подсуетился,

Но мы не менее умны.

И нам не нужно здесь бумажек,

Чтоб ясный ум в любом признать.

Дурак же не найдёт поблажек,

Каким б дипломом ни махать.

– Ну хорошо, признаюсь честно,

Я Дримом тоже удивлён

И мне ужасно интересно,

Как обходиться может он

Одной лишь личностью? Скажите,

Вы в одиночестве порой

От страха, часом, не дрожите?

Дурных не вьётся мыслей рой?

– Да нет. Такого не случалось, –

Ответил тут же я ему.

– Профессор, это изучалось

Всё вами? – Прям спросил.

– К чему? –

Пеон руками отмахнулся, –

Я ж не психолог и не врач.

Другой предмет мне приглянулся,

А в биологии задач,

Подобной этой не бывает.

– Так что ж ты пудрил нам мозги?

– Пардон! Никто и не скрывает:

Я здесь по поводу мезги.

Вот это да! – Бармен воскликнул, –

Мы — за советом, а в ответ —

Чёрт знает что!

Учёный шикнул:

– Да будет, будет вам совет.

В образовательной системе

Обычай есть — всему учить,

И по любой дурацкой теме

Студент докладик сочинить

Вполне способен за два счёта...

– Так ты студент ещё к тому?!!!

– Я — лаборант — слуга почёта,

И мой девиз: «готов к всему!»

Один из тех, – заметил Дружный, –

Кто знает мало обо всём

И может брякнуть умно в нужный

Момент, а мы его пасём.

Давай послушаем, что скажет

Сей фраер, – бармен предложил, –

Заврётся — Бог его накажет,

А мы поможем в меру сил.

Пеон откашлялся степенно:

– Всё вам скажу, как на духу.

Я вник в проблему постепенно,

Хоть заварили вы уху.

И вот моё вам заключенье:

Субъект здоров, скорей всего,

Но обстоятельств злых стеченье

Достало малость и его.

– Я это знал, дурак, с начала!

Негодованьем голос мой

Дрожал. – Судьба не увенчала

Ни лаврами, ни трын-травой

Твоё чело.

– Не досказал я.

– Прошу прощенья. Продолжай.

А Прям добавил: – И, каналья,

По существу чтоб. Ну, давай.

– Наш гость разнится капитально

С любым из жителей страны.

Для нас — единственность фатальна,

Ему же — наши Я странны.

За годы долгие учёбы,

Хоть много я всего познал,

Упоминания особы,

Подобной этой, не встречал.

А посему предполагаю,

Что Дрим настоль издалека,

Насколь далёк ноябрь маю,

И вероятность велика,

Что отыскать ему дорогу

Обратно будет трудно, но

Сюда попал он, слава Богу,

И может к лучшему оно.

Наука наша будет рада

Такой образчик изучить.

И ждёт достойная награда

Того, кто станет ей служить.

– Ну, нет. Спасибо. Не впервые

Уже я слышу этот вздор.

Мне перспективы мировые

Нужны не так — не из-за шор.

– Тогда советую вернуться

Туда, откуда вы пришли.

– А там что? Просто оглянуться

И вдруг признать вокруг шпили?

Не выйдет. Там я оказался

И сам пока не знаю как.

Средь гор знакомых я слонялся.

Упал под вечер. Утром — мрак:

Не узнаю ни пня, ни кочки,

Не говоря о всей стране.

Пошёл тропу без проволочки

Искать. Нашёл на бодуне

Парней десяток из Водичек,

То есть одного с десятком Я.

Поправ свой кодекс из привычек,

За ним я голову сломя

Помчался, затаив надежду

Вернуться в мне знакомый мир.

Так просветите же невежду:

Не Анды ль это, не Памир?

Впервые слышим, – отвечали

Мне хором Ждища и Пеон.

Их Я друг друга постучали

По лбам, а я был удручён.

– И что же делать, ты, учёный? –

Спросил бармен, насупив бровь.

– Не будь ты столь разгорячённый,

Я б Дриму предложил бы вновь

Свалиться в пропасть вниз башкою —

Авось получится эффект.

– Тебе вот мерой бы такою

В своей башке убрать дефект.

– Я попрошу без оскорблений.

Могу последний дать совет:

Вам нужен, братцы, просто гений.

– Где ж взять его?

– Ну, белый свет

Велик. Получше поищите.

Один я знаю городок:

Куда ни плюньте, ни дыхните —

Везде мыслитель. Их там впрок.

И все такие же балбесы,

Как ты? – спросил сурово Прям.

– Да нет. Умами — Геркулесы:

Что ни извилина — то шрам.

Профессора в семи коленах.

Всё время где-то там парят —

В раздумьях. Не иначе, в генах

У них наука. Сотворят

Они для вас любое чудо.

– Надеюсь. Где же их найти?

– Зовётся город тот Карлсбудо

И до него два дня пути.

На том с Пеоном и расстались.

Он всем нам страсть осточертел,

И мы б над ним ухохотались,

Будь лучше положенье дел.

Прям с Ждищей, выходя из дома,

Другого снюхались искать,

Чья репутация весома

И кто не стал бы полоскать

Мозги по-новой нам, поскольку

Их уж прочистили вполне.

С барменом пили мы настойку,

А Прям и Ждища на волне

Своей активности напрасной

Меж тем всё рыли кверху дном,

Посеяв хаос громогласный.

Село ходило ходуном.

Увы, в Водичках на таланты

Тот день не выдался совсем.

Как полдень пробили куранты,

Вернулись местные ни с чем.

Тогда в подсобке Бормотуни

Опять собрался наш отряд,

Судьбу поругивая втуне,

Теряя бодрости заряд.

Бутылки две уговорили

Мы, поднимая свой настрой,

Но мысли ум не озарили,

И долго б длился наш простой,

Но тут явился неизвестный,

Сказал, что знает от друзей,

В чём наша сложность; он не местный

И направляется в музей,

Что в славном городе Карлсбудо.

Там завались профессоров,

И мне бы с ним пойти не худо.

– Со слухом что иль я здоров? –

Полюбопытствовал тут Дружный, –

– Не говорил ли нам Пеон,

Что тот же самый город южный

Мозгами светлыми силён?

Да, говорил, – я согласился.

А незнакомец пояснил:

– Давно обычай утвердился

В Карлсбудо проводить консил-

лиум вот в это время года.

Уже так было много лет.

– А что? От этого похода

Толк может быть. Прав я иль нет? –

Бармен к собратьям обратился.

И вскоре маленький совет

Во мненьи общем утвердился,

Что там смогу найти ответ

Я на вопрос свой самый важный

И все проблемы разрешить.

Бурдюк приняв в дар “трёхлитражный”,

С отправкой начал я спешить.

И двух часов не миновало,

Как я и новый проводник

Пронзали снизу покрывало

Из облаков. Вверху ледник

Сверкал, залитый ярким светом.

В иссинем небе ряд вершин

Стоял. Улары вдруг дуэтом,

Взлетев над склоном на аршин,

Заголосили. Направлялись

Мы к перевалу. Ветер дул.

На тропке камни воздымались

Всё круче. Эх, вот был бы мул!

Опять рюкзак мне сел на спину.

Опять ручьём струился пот.

Гостеприимную долину

Я покидал в кругу забот.

Далее... (часть III)


(c) 1983 - 2004, Станислав Короткий, Все права защищены.
Копирование представленных здесь работ или их воспроизведение каким-либо способом, полностью или частично, разрешается только по согласованию с автором.
Rambler's Top100